БИО-АЛЬТЕРНАТИВА

Главная » Экософия » Пределы роста » Глобальный кризис начала XXI века

Глобальный кризис начала XXI века

Cвятослав Забелин,
Александр Шубин

Прошло более двадцати лет с тех пор, как был провозглашен “конец истории”, но уже вполне очевидно, что история XXI века будет не менее бурной, чем история века прошедшего. Модели и прогнозы известных футурологов Олвина Тоффлера, Пола Кеннеди и экспертов Римского клуба Донеллы и Денниса Медоузов и Йоргена Ренгерса, равно как здравый смысл, говорят об этом. Процессы бурного роста народонаселения планеты и промышленного производства, с одной стороны, и загрязнения окружающей среды, бедности и преступности — с другой, характерные для XX века, приближаются к критической грани. Исходя из этого, можно прогнозировать несколько наиболее очевидных проявлений глобального кризиса.

Более того, события последних двух десятилетий показывают, что опубликованные предсказания нуждаются в существенной корректиров­ке в связи с тем, что предсказанные тенденции реализуются значительно быстрее, что меня­ет их характер и последствия. Все более очевидно, что показатели эко­номического развития в мире отражают не столько физический рост производства, сколько рост цены акций ведущих компаний. Другими словами, на вершине кривой экономического роста мы не окажемся (будущее время) в 2010-2020 гг., как предсказывала модель World3 Рим­ского клуба, а уже оказались (прошедшее время) в годах 1995-2000-м, и глобальный системный, в том числе социально-экономический, кризис, подобный системному кризису СССР, может разразиться буквально в лю­бой день. И удержать этот про­цесс уже нельзя. Однако, в некотором смысле человечеству повезло, поскольку Российская империя в лице СССР явила миру мягкий вариант того, что в начале XXI века и в гораздо более суровом виде неизбежно будет переживать все человечество. У мира есть шанс на зримом и конкретном примере изучить российские уроки. События, которые привели к крушению социально-политической и социально-экономической структур СССР, можно рассматривать как сложение нескольких кризисов пределов роста в относительно изолированной от мировой экономики системе, которой и была наша страна. (Подробнее в главе «Распад СССР — модель будущего современной цивилизации«)

СЦЕНАРИИ ГРЯДУЩЕЙ КАТАСТРОФЫ

Исходя из сказанного, можно прогнозировать несколько наиболее очевидных проявлений глобального кризиса.
При любом варианте развития событий представляется неизбежной глубокая демобилизация индустриальной экономики. Если кризис случит­ся в ближайшее время, следует ожидать стремительного восстановления и укрепления всех межгосударственных границ и барьеров, усиления кон­троля властных структур над подотчетными территориями, т.е. обратного распада мира на множество замкнутых государственных экономических систем с разной степенью самообеспечения и политического плюрализ­ма. По мере дополнения директивного управления информационным сформируются влиятельные региональные общности и надгосударственные элиты, символизирующие новые общности, например, Евросоюз, Североамериканский, Латиноамериканский, Евразийский (на территории части бывшего СССР) союзы, позднее – Индийский, Арабский и Китайский союзы. Это может привести к кардинальному изменению политической карты мира за счет “самосборки” сообществ снизу.

При любом варианте развития кризиса на примере СССР нетрудно предсказать исчезновение мирового рынка и экономическую катастрофу большинства производств (а значит, и государств), ориентированных на экспорт, а также производств, образованных предприятиями, разбросанными по разным странам.

Если кризис произойдет в ближайшее время, достаточно очевидным представляется резкое падение влияния всех международных органов, начиная с ООН и кончая Всемирным банком, а также снижение роли международного права, валютно-финансовых институтов и др. Напротив, отдаленный во времени кризис мог бы вызвать к жизни идею мирового правительства и/или парламента как спасительную для уже единого человечества. В этих условиях важно не допустить распада информационной инфраструктуры мира.

Оправдываясь кризисной ситуацией, государственная власть большинства стран ускорит начавшееся уже освобождение от всех обязательств по социальной защите граждан, содержанию образования, науки и здравоохранения, которые были ей приданы в последние сто лет, сосредоточившись на усилении и совершенствовании силовых и полицейских структур, в том числе структур насилия над собственным населением. В слу­чае поражения сил социально­го сопротивле­ния этому процессу это при­ведет не только к установлению в большинстве государств ав­торитарных ре­жимов, но и к фактической потере достиже­ний науки последних столе­тий, а скорее всего к отрица­нию самой на­уки как основы организации жизни и управ­ления общест­вом и замене ее в массовом сознании системой постмодернист­ских мифов. Однако сущест­вует шанс оказать эффектив­ное сопротив­ление этим процессам на локальном уровне, опира­ясь на возмож­ности общест­венных струк­тур взять на се­бя часть госу­дарственных функций.

Неравенство возможностей быстрой орга­низации самодостаточной экономики должно вызвать всплеск вооруженных международных конфликтов за новый передел мира, способ­ных спровоцировать масштабные экологическое катастрофы.

Маловероятное мирное развитие событий сулит отравление биосферы не радиоактивными и химическими веществами, а простым углекислым газом, поскольку технологический откат не изменит тенденций ис­пользования углеводородного топлива, запасы которого еще далеки от исчерпания, что будет означать эскалацию процессов антропогенного изменения климата, которое может быть предотвращено упадком гло­бального производства бумаги и связанной с ним торговли лесом.

Хотелось бы, конечно, чтобы развитые страны, от поведения которых в значительной степени зависят сроки и масштаб кризисов, примерили этот сценарий на себя. И, если они такого себе не желают, сделали бы выводы. Но это маловероятно.

В случае кризиса целостность всей социально-экономической конструкции может быть нарушена, индустриальные и постиндустриалъные формы общества будут выходить из кризиса совершенно по-разному (это подтверждает и опыт СССР). Если страны Запада в некоторых от­ношениях (но не в отношении кризиса пределов роста) обгоняют СССР, то мир в целом отстает от него, так как большинство населения планеты еще только переходит к индустриальному обществу. Это неиз­бежно приведет к серьезным диспропорциям и конфликтам, в которых вырвавшиеся вперед страны реально занимают гораздо более слабые по­зиции, чем в СССР. Это создает угрозу эффекта Римской империи, ког­да ослабленная метрополия мира может и не устоять под напором извне. Россия в этом случае может сыграть роль крепкого тыла Европы, толь­ко если успеет оправиться от нынешних болезней.

Таким образом, человечество стоит перед лицом многопланового кри­зиса, включающего:
— кризис роста позднеиндустриального общества, отчасти повторяю­щий кризис индустриального общества СССР;
— социально-демографический кризис «третьего мира», чреватый конфронтацией между цивилизациями;
— коллапс глобальной экономики, связанный с усилением глобально­го экологического кризиса.
При этом доминирующие ныне государства обладают меньшим запа­сом прочности, чем постсоветские страны, поскольку дальше ушли по пути общества потребления, оторванного от ресурсной базы. В то же время современный мировой порядок также обладает меньшей прочно­стью, так как доля населения, живущего в развитом индустриальном об­ществе, в этой системе значительно ниже, чем была в СССР. Поэтому разрушительные военно-политические катаклизмы могут не ограничить­ся периферией системы.

ЦИВИЛИЗАЦИЯ «ТРЕТЬЕЙ ВОЛНЫ»

Цивилизация будущего, отрицающая современное индустриальное общество, должна нести в себе нечто, качественно отличающее ее как от индустриального общества, так и от традиционного при возможном частичном сходстве с обоими. Иначе кризис человечества станет перманентным и сможет завершиться только после физического вымира­ния духовной и интеллектуальной элиты. Чтобы обнаружить это новое качество, для начала необходимо обратиться к теории постиндустри­ального информационного общества. Теоретик информационного об­щества Олвин Тоффлер справедливо писал, что ближайший историче­ский рубеж «так же глубок, как и первая волна изменений, запущенная де­сять тысяч лет назад изобретением сельского хозяйства… Вторая волна изменений была вызвана индустриальной революцией. Мы – дети следую­щей трансформации, третьей волны»Тоффлер перечисляет такие черты новой формации, как демассивизаиия и деиерархиэация цивилизации, деконцентрация производства и населения, резкий рост информацион­ного обмена, сближение производства и потребления, полицентричные, самоуправленческие политические системы, экологическая ре­конструкция экономики и вынос опасных производств за пределы Зем­ли, индивидуализация личности при сохранении солидарных отноше­ний между людьми, которым в информационную эпоху почти «нечего делить», космополитизация и др.

Эта концепция, во многом базирующаяся на антиавторитарной социалистической традиции от анархизма до новой левой идеологии, не вполне соответствует тем тенденциям общественного развития, которые можно наблюдать в мире конца XX века, например росту этнического самосознания как частного случая корпоративности, отмирающей, по мнению Тоффлера, вместе с нациями. Картина, нарисованная Тоффлером, не столько утопия (поскольку за каждым положением его работ – примеры реальных ростков сегодняшней жизни), сколько модель зрело­го информационного общества, идеала, соответствующего мечте о ком­мунизме, анархии, а может быть, и царстве Божием на Земле в совре­менной интерпретации.

По мнению Тоффлера, переход непосредственно к этому обществу («третья волна») начался и бурно протекает. Это верно, но только отча­сти. Развитие общества нелинейно, и мир движется к пику новой фор­мации через эпоху, которая может так же отличаться от развитой фор­мы, как Европа XVI века от Европы XX века. Характерной чертой кон­цепций постиндустриального общества является миф о том, что новые информационные технологии сами решат стоящие перед человечеством проблемы. Основа этой надежды – вера в детерминированность соци­альных форм технологией и экономикой. Увы, мировая история плохо соответствует такой доктрине. Общественное устройство может не толь­ко тормозить развитие технологий, но и приспосабливать принципиаль­но новые технологии для нужд самосохранения системы, подавления ростков новых отношений, военного господства и т.д. Это происходит и сегодня.

Новые информационные технологии создают предпосылки для качественного изменения общества и выхода из тяжелого кризиса, в ко­тором оказалось человечество. Но предпосылки, потенция – еще не реальность. Хотя современный уровень развития науки и техники позволяет добиться приемлемого уровня жизни при значительном снижении затрат ресурсов, внедрение таких технологий идет крайне медленно, поскольку социальная и экономическая система не стимулирует их. Она равнодушна, если не враж­дебна к таким технологиям, поскольку ориентирована на потребление дешевых ресурсов, концентрацию населения и производства. Как пока­зывает модель СССР (с указанными поправками), когда экономические условия изменятся, внедрение новых энергоэффективных технологий будет гораздо более хлопотным делом, чем сейчас. Более того, развитие информационного сектора в позднеиндустриальном обществе показывает, что существующие социальные институты пытаются как можно прочнее привязать информационные сектора к структуре современного общества, в результате чего возникает монстр информационной индус­трии – машина виртуального манипулирования массовым сознанием, управляемая из единого центра, хотя в соответствии с предсказаниями Тоффлера информационные технологии уже сами по себе ведут к де­централизации власти.

Все это позволяет сделать вывод: информационные технологии нового поколения сами но себе не гарантируют выход из кризиса современ­ной цивилизации. Они создают лишь поле, в котором может произойти преодоление кризиса. Золотые плоды информационного общества вызрели на уродливом дереве индустриальной цивилизации и могут быть сорваны человечеством, а могут и сгнить вместе с деревом. Суть кон­структивной трансформации общества – в преодолении качественных характеристик как традиционной, так и индустриальной систем. Тради­ционное общество ориентировано на воспроизводство существующих форм жизни. Индустриальное общество делает качественный шаг от этого – оно основано на массовом копировании результатов творчест­ва элиты. Создавая небывалые прежде возможности для творчества элиты, индустриализм превращает остальное человечество и природу в инструмент проведения замыслов немногих «творцов», которые поглощены инерцией машины, основанной на копировании, штамповке созданных ранее шаблонов. Мир идет по пути их совершенствования и навязывания новых видов старых шаблонов населению. Инерция этой машины слишком велика, чтобы ее можно было остановить. Но она вот-вот разрушится под собственной тяжестью. Выход может быть найден в отказе от принципа массового воспроизводства по шаблону. «Золотые плоды» индустриального общества – информационные тех­нологии, культура гражданского общества и самоуправления, опыт не­насильственного разрешения конфликтов и т.д. – могут быть исполь­зованы теми, кто готов переступить через главный принцип индустри­ализма – управление со стороны элиты узкоспециализированными тружениками. Крушение индустриальной цивилизации легче всего пе­реживут те, кто меньше в ней нуждается, кто готов в сообществе с се­бе подобными стать собственной элитой, взять на себя роль творца, творить свой малый мир в сообществе с другими мирами. Этого нель­зя делать в одиночестве – творческий человек не может обойтись без общения, да и наследие специализации не позволит «выплыть в одиночку». «Ноевы ковчеги» новой цивилизации – альтернативные сооб­щества – должны взять на борт современного человечества «каждой твари по паре». Им необходимо держать тесную связь между собой, предупреждая о социальных бурях, поддерживая тонущих и тем самым повышая свой шанс достичь Арарата. Строительство сообществ, аль­тернативных современной «глобальной цивилизации», уже идет, хотя и недостаточно быстро. Необходимо объединение усилий тех, кто го­тов быть социальным творцом, изменяя свой образ жизни. На этом пу­ти важно удержаться от экстремистской страсти к разрушению. Не нужно ломать символы старого – они уйдут сами. Отказываясь от ско­вывающих формальных связей, следует дорожить человеческими от­ношениями, основанными на любви и дружбе. Здесь необходимо ру­ководствоваться принципом «не навреди». Больше человеческого теп­ла и равноправных связей (пусть и электронных), больше размышле­ний в общении с друзьями, больше самостоятельности в обеспечении, больше внимания детям и природе. И тогда человечество выйдет из кризиса не одичавшим до уровня средневековья, а способным к даль­нейшему развитию духа.

КОНТУРЫ ПОСТ-ИНДУСТРИАЛЬНОГО МИРА

Кроме ковчегов, в бурном море будущего века будет плавать немало обломков, плотов с несчастными, пиратских бригов и роскошных яхт. По нашему опыту, существует немало сил, для которых предсказываемое развитие событий по кризисному сценарию объективно приемлемо и даже благоприятно. Это почти все структуры организованной преступности. Это производители низкотехнологичного оружия поля боя, спрос на которое будет расти. Это любые организованные структуры и группи­ровки, ориентированные на установление авторитарного контроля над населением. Это экстремистские организации и движения, мечтающие о дестабилизации нынешнего мирового порядка ради силового уста­новления нового, основанного на какой-либо ясно очерченной тотальной идее: религиозной, социальной, расово-национальной. Это информационные магнаты, использующие мощные СМИ для управления распадающимся социальным пространством. Им может противостоять гражданское общество, опирающееся на ту часть среднего класса, кото­рая готова выйти из подчинения крупного капитала и мафиозных сис­тем. Это слой людей, которые готовы руководить собой, чье главное до­стояние не капитал и рабочая сила, а знания и квалификация. Они компетентнее управленцев, сами творят полезный продукт, в значи­тельной степени информационный: новые технологии, услуги, впечат­ления, идеи. Уже сегодня эта сфера производства опережает по стоимо­сти промышленное производство. Такой средний слой заинтересован в самоуправлении и сильном гражданском обществе. Ядром этого граж­данского общества может стать сеть поселений и объединений соци­альных творцов. Сегодня гражданские организации слабы, зависимы и пронизаны иллюзиями. Но кризис, разрушающий современный мир, будет действовать на них благотворно: лишнее в системе «третьего сек­тора» без грантов и государственной помощи просто отомрет, иллюзии будут опровергнуты суровой реальностью, общественная потребность в гражданских организациях вырастет. У них есть путевка в будущее, по­тому что им не хватает денег на билет на «Титаник». И если мы сегодня будем активны и творчески деятельны, то, может быть, после первых трагических десятилетий века его продолжение будет вписано в исто­рию как благодатный период возрождения.

Этот период, который будет характеризоваться бурной деиндустриализацией, сопровождающейся стремительным развитием технологий, массовым освоением электроники и новых типов коммуникаций, рос­том информационного сектора, укреплением социальных гарантий со стороны общественных, а не государственных институтов, преодоле­нием экологического кризиса в результате подстраивания под среду, исходом населения из городов в поселения, состоящие из коттеджей, насыщенных аппаратурой, позволяющие вести не менее яркую, но бо­лее осмысленную, чем сейчас, жизнь. Информационная глобализация, которая может прийти на смену нынешней хозяйственной, позволит наконец согласовывать интересы различных регионов и культур, сбли­жать лучшее в них, преодолевая агрессию и деспотизм. Власть партий­ных и государственных бюрократий будет вытеснена самоуправлением и реальной демократией, благо технологии позволят без особых про­блем и отчужденного представительства выявлять мнение различных групп населения и их удельный вес. Человечество, не утеряв своей полифоничности, сможет перейти к решению проблем, стоящих перед землянами как целым.

Эта картина кажется утопией. Но, во-первых, это лишь оптимум, ко­торый возможен культурно и технологически только при условии ус­пешного исхода драматических событий начала века. Во-вторых, совре­менное западное общество казалось бы утопическим раем жителям средневековой Европы, вечно голодной и скованной железным обручем инквизиции, а бедствия середины XX века – непостижимым адом. Об­щество человека творческого имеет шанс решить проблемы современ­ного человечества, но это значит и приобрести свои проблемы, нам еще плохо понятные. Модель зрелого творческого (информационного) обще­ства, вероятно, будет основана на свободных ассоциациях производителей информации; регулируемых неким подобием центра, авторитет которого будет опираться прежде всего на превосходство знания. Вероятно, страти­фикация этого общества будет определяться уже не столько социальны­ми признаками, сколько психологическими. Соответственно и динами­ка сил будет далека от привычной нам социальной логики. Это будет ди­намичная борьба сил добра и зла в информационном пространстве, так же смутно осознаваемая нами, как и автором Апокалипсиса. Страшно делать шаг навстречу этому миру. Но необходимо решиться на это ради того, чтобы мы, наши дети и внуки решали свои проблемы, а не пробле­мы наших дедов.

Худшее, что можно сделать, это продолжать то же, что и вчера-позавче­ра, в святой надежде, что пронесет или образуется само собой. Не проне­сет и не образуется. В следующий кризис мы имеем все возможности вой­ти подготовленными, вооруженными необходимым знанием и понима­нием. И если мы не подготовимся, то даже переложить вину за следую­щий виток страданий будет уже не на кого. Самое большее – это начать вести себя разумно, то есть пытаться объединять тех, кто понял или спо­собен понять и действовать хотя бы на уровне взаимной известности, ин­формированности и доверия. Организация сотрудничества единомышлен­ников – это единственный шанс разумного выхода из цивилизационного кризиса. Оглядываясь на полтора-два десятка прошедших лет, мы имеем основание сказать, что следующий виток кризиса преодолим, если подго­товка кнему станет осознанной задачей хотя бы части населения, если со­циально активные граждане поймут, что с учетом прожитого можно прийти к кризису во всеоружии новых связей, новых отношений, таких, которые помогут пройти сквозь катаклизмы, сохранив лучшее, что созда­но нашей цивилизацией. Чтобы сделать это, не нужно творить чудеса. Де­тали конструктора, из которого строится новая цивилизация, рассыпаны по Земле: надо только наклониться, чтобы поднять их, надо только объе­диниться, протянуть друг другу руки, чтобы вовремя сложить их вместе. Если нагнется каждый, то мы можем и не заметить, как волны истории унесут в пучину ошибки и заблуждения, грязь и гордыню нашего мира, как однажды утром мы обнаружим себя на другом берегу.

Источник: Глобальный кризис начала XXI века

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: